Планета Колыма

Художественное исследование
2024 — н. в.

работа в процессе

«Человек отправился познавать иные миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных темных дверей.»

Станислав Лем, «Солярис»

Три поколения моей семьи жили на Колыме. Прадедушка с прабабушкой, все бабушки и дедушки приехали на север добровольно, за «длинным рублем», но всей душой влюбились в Колыму. Мои родители родились здесь, выросли, встретились, поженились. В конце 90х все члены нашей семьи уехали из Магадана в Сибирь, мои родители уехали уже со мной под маминым сердцем.

Я родилась на «материке» и росла на сказках о солнечном городе у моря, на трепетной ностальгии и тоске по родной земле, на байках мамы об их ручной медведице, на папином плейлисте с магаданским шансоном, на книжках с картинками золотых лиственниц, осенней тундры, северного моря и города. В нашей семье всегда отмечали Магаданский Новый год, за 4 часа до Красноярского. Добрая половина мебели и вещей приплыла с востока в морском контейнере. В доме всегда висел герб Магадана из кости мамонта, а если родители случайно встречали человека с Колымы,  то он автоматически становился нам как родной.

За всю жизнь Магадан превратился для меня в Атлантиду, потерянный рай, о котором грезят, но уже не могут вернуться. Город-утопия, существующий лишь в воспоминаниях. За 26 лет родители ни разу не возвращались, как будто город исчез, осталась только эта необъяснимая связь, которая передалась и мне.

По мере взросления, мой образ солнечного города регулярно сталкивался с некой несостыковкой в общественном сознании, которую мне удалось понять не сразу. Из нашей семейной утопии оказалось абсолютно вытесненно знание об историческом контексте, в котором она была создана.

Однажды осознав этот контекст, моя утопия вывернулась наизнанку.

Понятие «Колыма» как определённый регион сложилось в 1920—1930-х годах: сначала в связи с открытием в бассейне Колымы богатых месторождений золота и других полезных ископаемых, а в годы массовых репрессий 1932–1953 годов — как место расположения исправительно-трудовых лагерей с особенно тяжёлыми условиями жизни и работы.

Это знание было персональным переживанием истории и причиной внутреннего конфликта, ставшего движущей силой в моем исследовании. С этой оптикой на стыке личной и коллективной постпамяти я отправилась в Магадан, родной город, в которм я никогда не была.   Узнав об экспедиции, родители практически сразу решили тоже лететь, будто бы я сломала невидимую стену. Они по очереди ненадолго вернулись в Магадан спустя 26 лет. Вместе с ними я прошла сквозь миражи детских утопий, познакомилась с реальным городом, чтобы выйти за его пределы и узнать Колыму, ставшую основой моей идентичности. Уже одна я оправилась по Колымской трассе к руинам лагерей ГУЛАГа, так как физический контакт с материалом исследования — основа моей художественной практики и способ сделать чувственно-осязаемым абстрактное понимание истории.

Марчеканская сопка – важное место воспоминаний для моей мамы, где она проводила много времени с семьёй и друзьями в юности. Мама выросла на Марчекане, работала в торговом порту и в ателье.

Что ты ищешь? Во время отлива Охотское море уходит на пол километра, оголяя морское дно, полное различных артефактов. Что же происходит на отливе истории?

Нагаевскую бухту часто называют «Воротами» Колымы. В 1930-х годах она стала ключевым пунктом для доставки заключенных и грузов на Колыму.

В Магадане и других удаленных регионах Дальнего Востока всю остальную часть России называют "материком" из-за географической изоляции. Магадан расположен на побережье Охотского моря, окруженный горами и труднодоступными территориями. Добраться туда можно только по воздуху, морю или опасной Колымской трассе, что создает ощущение оторванности от "большой земли". Это исторически сложившееся выражение подчеркивает как физическую, так и культурную дистанцию между регионом и центральной частью страны. По другой версии, первые заключенные, которых привозили на кораблях, после нескольких недель в море думали, что их высадили на большом острове.

Иван Александрович Паникаров — мой проводник на недружелюбную Колыму. Иван историк и краевед из посёлка Ягодное, известный своими исследованиями истории Колымы, ГУЛАГа и освоения региона. Его работы посвящены изучению архивных материалов, судеб репрессированных и роли лагерей в истории. Паникаров внес значительный вклад в сохранение памяти о трагических событиях советской эпохи, публикуя книги и статьи, которые помогают осмыслить историческое наследие Магаданской области. Надписи на его архивных папках — названия трудовых лагерей, мест, людей, списки политзаключеных, архивы и другие важные документы своего времени.

Колымская трасса — главная артерия Колымы, это дорога длиной около 2000 км, соединяющая Магадан и Якутск. Построенная в 1930–1950-х годах заключенными ГУЛАГа, она известна как "Дорога на костях" из-за огромного числа погибших при ее строительстве. Трасса проходит через суровые климатические условия и труднодоступные районы, вдоль неё находится более 200 ныне заброшенных поселений и трудовых лагерей.

Посёлок Палатка — небольшой посёлок, расположенный на Колымской трассе. Основан в 1930-х годах как лагерный пункт ГУЛАГа, где заключённые добывали олово. Сегодня Палатка — полностью восстановленный на средства местного миллиардера современный посёлок, изобилующий декоративными элементами инфраструктуры. В 2019 году поселок попал в книгу рекордов России как населенный пункт с наибольшим количеством фонтанов на душу населения.

Мыс Нюкля расположен недалеко от Магадана на побережье Охотского моря. Это исторически значимое место, где в 1928 году высадилась первая Колымская экспедиция под руководством геолога Юрия Билибина. Экспедиция положила начало изучению и освоению природных ресурсов Колымы, в частности золота, что стало ключевым фактором для развития региона в советскую эпоху. Мыс Нюкля символизирует начало освоения Колымы. Солнце в названии проекта, в том числе символизирует золото, которое добывают тут до сих пор.

Башня разрушений утопии из солёного дерева на берегу Охотского моря. Колыму называют "чудной планетой" из-за её оторванности от остального мир, суровой и красивой, почти «инопланетной» природы, в которой человек кажется чуждым.

Отец на заросшем футбольном поле, где он играл в детстве. Он не был здесь почти 30 лет и это возвращение стало для него невероятным событием, сталкивающим реальный ландшафт с городом из памяти.

В школе, где училась моя мама, есть стена с фотографиями всех выпусков начиная с 1937 года. Среди множества лиц выпускников, мама нашла себя и своих одноклассников и рассказала мне о том, как по-разному сложилась их жизнь.

Бутугычаг - место Силы. Безусловной силы природы, силы политического режима и его власти над человеком, невообразимой силы человека, способного выжить вопреки, силы тебя самого, способного прийти сюда на своих двоих. Мой опыт посещения лагеря Бутугычаг был крайнетрудным как в физическом, так и в экзистенциальном плане.

На вершине Марчеканской сопки в Магадане расположены характерные купола радиолокационных станций (РЛС) ПВО, из трёх сооружений в настоящий момент уцелел только один купол. Эти объекты были установлены в советское время для контроля воздушного пространства на Дальнем Востоке

Проект состоит из двух основных серий фотографий:

Утопии о Городе Солнца, где я исследую места памяти, в которых реальное пространство сталкивается с воображаемым и реконструируется через героев проекта, (в первую очередь моих родителей, которые приехали в Магадан спустя 26 лет). Акт перевода воспоминаний в образы ставит вопрос о том, как формируется идентичность и проживается история.

Изнанки утопии, где я снимаю места забвения на руинах Колымского ГУЛАГа: Урановый рудник Бутугычаг, Фабрика Чапаева, прииск Хаттынах, тюрьма Серпантинка. Используя свет, я совершала перед камерой художественный акт, который трактуется одновременно и как «высвечивание» и как «выжигание» (на фотографии, где слишком много света — нет информации). Так я задаюсь вопросом о механизмах забвения и дистанции между настоящим и трудным прошлым, для которого до сих пор нет места в системах идентичности и официальной истории.